1. Разговор
Я не искал его специально. Так вышло: сидели, разговаривали, и тему он поднял сам. Час примерно.
До этого я плоскоземельцев только почитывал — как техноюмористику. Вживую не встречал ни разу и держал их за явление интернета, а не за людей, которые могут оказаться рядом за столом.
Час я потратил плохо. Из четырёх доводов, которые я предъявил, три оказались на его поле. «Рейсов над Пацификой мало, и только когда необходимо» — это его посылка, не моя. «Большие расстояния и опасность» — на глобусе неверно, на его карте верно, то есть я аргументировал в его геометрии. Эксперимент на Балатоне — их полигон, их запись, вода и рефракция играют за него. Четвёртым была шутка про слонов и черепаху во время затмения, и шутка засчиталась как шутка.
Один довод остался мой. Про него дальше.
Час разговора не изменил моего отношения к нему. Убеждение об устройстве мира не оказалось тем, чем человек в моих глазах измеряется. Хороший человек как был, так и остался, и разговор скорее оживил общение, чем испортил. Мировоззрение человека не повод судить о его личных качествах — моё мнение. В этом тексте нет ни диагноза, ни счёта к нему лично — я разбираю устройство отказа, и разбираю на материале, где сам сработал хуже, чем следовало.
2. Вход через прибор
Фильтр у меня был настроен на смешное, и поэтому насторожить должно было раньше — но не насторожило.
У них хорошее оборудование. Лазеры, теодолиты, дроны, гироскоп за двадцать тысяч долларов, съёмка с двух берегов озера, полевые выезды с расчётом на несколько дней. Публика на это платит охотно, потому что покупает участие в проверке. Оснастка в этой среде дешевле всего остального, чем можно предъявить вид научной работы.
Дорогая аппаратура сама по себе ничего не говорит. В моей профессии живёт то же заблуждение — чем дороже тестер, тем лучше мастер, — и оно ложное: многие не умеют пользоваться мультиметром. Разница в том, что у меня цикл замкнут. Схема либо работает, либо нет, заказчик и прибор проверяют один факт, и заплатку сюда не поставишь. Поэтому «дорогое равно компетентное» в ремесле живёт до первого невыполненного заказа.
У них цикл разомкнут. Замер не обязан ничем кончаться, потому что нет объекта, который заработает или не заработает. Единственный оценщик — аудитория, а она различает мастера и неумеху только по внешним признакам: серьёзность оснастки, аккуратность кадра. В такой системе связка «дорогое равно компетентное» работает как валюта, а не как заблуждение зрителя. Другого сигнала предъявить нечем.
Отсюда признак, ради которого я и начинаю с прибора, а не с формы Земли:
ТЕЗИС Точность инструмента растёт, вывод не двигается.
У программы, которая работает, точность прибора связана с судьбой гипотезы. Грубый прибор даёт широкий разброс, и в него влезает много версий сразу. Прибор точнее сужает разброс, и часть версий перестаёт в него помещаться — они выбывают, не по спору, а арифметически. Здесь связь разорвана: лазер за тысячу и лазер за десять тысяч дают одно заключение, потому что заключение не выводится из показаний.
3. Три случая, где прибор был исправен
Порядок здесь по чистоте канала, от грязного к чистому. Градиент нужен затем, чтобы снять удобное объяснение «просто плохо измеряли».
ФАКТ Bedford Level, Роуботэм, с 1838 года. Наблюдение вдоль канала Old Bedford, шесть миль по воде, флаг и лодка. Роуботэм видел цель, которая по геометрии сферы должна быть скрыта, и опубликовал это как доказательство плоскости. Канал грязный в измерительном смысле: воздух у самой воды холоднее верхнего, плотность меняется с высотой, и луч в такой слоистой среде идёт не прямо, а загибается вниз по кривизне — при сильной инверсии он огибает выпуклость и показывает то, что должно быть скрыто. Величина этого эффекта, коэффициент рефракции, меняется в разы за сутки. Скрытие в таких условиях не читается никак — ни за сферу, ни против.
ФАКТ Балатон, FECORE, 2016–2018. Лазер у воды, наблюдение с дальнего берега, Балатонвилагош — Шиофок, около двенадцати километров. Тот же грязный канал, та же логика: цель видна, значит плоско. Их полигон, их запись, их вывод. Академическую работу Zlinszky et al. 2014, где лидарная съёмка озера с самолёта показала, что его поверхность повторяет форму Земли, заданную полем тяжести, в FECORE публично выдали за подтверждение плоскости.
ФАКТ Гироскоп Боба Ноудела, 2018. Кольцевой лазерный гироскоп, оборудование за двадцать тысяч. Прибор меряет собственный поворот в пространстве по разнице хода двух световых лучей, бегущих по кольцу навстречу друг другу, и воздуху над ним делать нечего: канал сухой, рефракция нерелевантна. Результат — дрейф пятнадцать градусов в час. Это 360° за сутки — скорость вращения Земли. Ноудел это увидел, произнёс вслух, снял на камеру и объяснил помехами: небесная энергия, влияние поля, нужен экран.
Третий случай убивает объяснение через грязь канала. Канал был чистым, прибор дорогим, результат однозначным — отказ работает так же. Значит дело не в измерении.
4. Результат даёт процедура, а не прибор
Оговорка, без которой предыдущий раздел съезжает в «дорогое равно показуха». Мультиметром за пятьсот долларов нельзя измерить того, для чего нужен осциллограф.
Результат в измерении даёт процедура: где точки, что за референс, какая поправка, при каких условиях, повторено ли при других градиентах. У Балатона из пяти нет по меньшей мере четырёх. Рефракция не измерена, коэффициент не оценён, повтора при другом температурном профиле нет, референсной высоты нет. Хоть чем щупай.
НАБЛЮДЕНИЕ Довод о процедуре бесполезен тому, у кого нет понятия процедуры. Это я проверил на себе, в разговоре, вживую.
Я говорил ему, что гелиоцентрическая модель описывает прошлые и будущие состояния системы простыми формулами и с минимальным набором допущений. Тот самый единственный довод, не отданный на его поле. Плоская модель отвечать на него не умеет: у неё нет формул, дающих эфемериды — таблицы положений светил на любую дату вперёд и назад, по которым и сверяют модель с небом.
Не принято. И я не уверен, что понято, о чём я говорил. Аргумент требует от слушателя понимать, чем предсказание модели отличается от подгонки: предсказание делается до наблюдения и может не сбыться, подгонка делается после и не может. Без этого различия мой довод читается как «у вас там формулы» — то есть как ссылка на авторитет, а её отбивают одним движением.
Про прожекторы в куполе я спросил отдельно. Ответ: сложная схема движения.
Он ответил не на прожектор, а на мой предыдущий довод, и ответил уступкой. Согласился, что по критерию простоты и минимума допущений его модель проигрывает, и предъявил проигрыш как норму. Сравнение он понял. Силу сравнения — нет. Критерий назван, невыполнение признано, релевантность критерия оставлена за скобками.
ТЕЗИС Отдельный узел в каталоге способов отказа, который собирает этот раздел: признать проигрыш по критерию и не отнести критерий к делу. Отказ идёт не по данным и не по логике. По релевантности требования.
Симметрия с гироскопом здесь точная. Там прибор дал верный результат, названный помехами. Здесь критерий сформулирован правильно, невыполнение подтверждено самим носителем, и всё равно ничего не следует.
5. Сколько нужно параметров, чтобы догнать наблюдения
«Сложная схема движения» стоит того, чтобы посчитать, насколько сложная.
Прожекторная модель: Солнце — небольшой объект, диаметр от десятков до сотен километров, высота от пяти до пятидесяти тысяч, ходит по кругу над диском и светит конусом. Что приходится добавлять:
- заход за горизонт — нужен закон убывания яркости с расстоянием, которого нет в оптике: на плоскости уходящее Солнце должно уменьшаться и тускнеть, а не срезаться линией снизу;
- постоянный угловой размер — нужна причина, почему объект на двадцати тысячах километров не выглядит вдвое меньше, чем на десяти;
- сезоны — смещение радиуса орбиты между тропиками;
- полярный день и полярная ночь одновременно — отдельная конструкция;
- уравнение времени, аналемма, прецессия — по узлу на каждое.
На каждое явление — своя ручка. Модель с таким числом свободных ручек подгоняется под что угодно, включая заведомо ложное: покажи ей любой результат, и найдётся набор значений, который его воспроизведёт. Значит она ничего не запрещает, а модель, ничего не запрещающая, непроверяема — не потому что нам не хватает данных, а потому что данные ей не мешают.
6. Веер моделей как следствие
Единой плоской теории нет. Есть узлы, независимые друг от друга, и любая комбинация допустима.
ФАКТ Базовая карта, общая почти для всех. Азимутальная эквидистантная проекция с центром на Северном полюсе, Антарктида как ледяной вал по краю диска. Это проекция с эмблемы ООН, взятая буквально: проекция, где всякая сфера обязана превратиться в круг, а полярный пояс — растянуться в кольцо по внешнему краю. Её не рисовали, её присвоили готовой.
Край. Ледяная стена и неизвестность за ней (Роуботэм, «Zetetic Astronomy», 1849; расширенное издание 1865). Или бесконечная плоскость без края — тогда вопрос «что за стеной» снимается.
Купол. Твердь над диском, звёзды на ней или спроецированы — библейски мотивированная ветка; ОЦЕНКА в США, судя по всему, самая массовая. Или без купола, атмосфера просто редеет — тогда нужна отдельная причина, почему воздух не рассеялся.
ФАКТ Чем заменена гравитация — главный внутренний раскол.
Universal acceleration (постоянное ускорение диска «вверх» на 9,8 м/с², ветвь Flat Earth Society). Локальное поведение тел формально воспроизводит: стоя в разгоняющемся лифте, вес от настоящего притяжения не отличишь. Ломается на измеренной зависимости g от широты и высоты — ускорение целой платформы одинаково во всех её точках, а измеренное различается, — и требует бесконечного источника энергии.
Плотность и подъёмная сила (density/buoyancy, ветвь Дюбэя). Гравитации нет вовсе, тела падают потому, что плотнее среды. Не работает: подъёмная сила существует только в среде, а в вакууме перо и молоток падают одинаково, и само направление «вниз» остаётся универсальным, хотя объяснять его теперь нечем.
Эти две ветви взаимоисключающи. Первая утверждает ускорение системы, вторая его отменяет. Обе живут внутри движения, и ни одна не выбывает.
ФАКТ Затмения. Лунное затмение объяснить нечем, поэтому вводится antimoon / shadow object — невидимое тело, ходящее так, чтобы затмевать Луну ровно тогда, когда предсказывает сферическая модель.
Это самое чистое место во всём материале. У объекта нет ни массы, ни орбиты, ни отражательной способности, ни причины быть невидимым. Есть расписание, совпадающее с расписанием той модели, которую он отменяет. Заплатка списывает предсказание у отменяемой модели.
Работающая гипотеза тем и отличается, что имеет следствия помимо того, ради чего её ввели: вводишь тело — обязан получить его влияние на соседей, его затенение, его вес. У этой следствий нет ни одного.
7. Академии нет, и это содержательно
Есть общество (Flat Earth Society, 1956, Сэмюэл Шентон; до него зететическое общество Роуботэма). Есть канонический текст. Есть ежегодная Flat Earth International Conference с платными билетами и стендами, с 2017 года. Есть иерархия признанных исследователей. Атрибутика собрана вся, кроме одного.
Академия — механизм отклонения, а не собрание учёных. Рецензия, воспроизводимость, приоритет, отзыв статьи. Институт, умеющий сказать своему же: не проходит.
Отсюда десятки несовместимых моделей внутри одного движения. Отсеивать нечем: общий критерий один — «не шар», а он согласия по остальному не требует.
Здесь же ответ на дежурное «они не думают, дуракам легче». Тот, кто собрал прожекторную схему с уравнением времени, думал, и много. Конспирология трудозатратна: закрытую систему приходится непрерывно достраивать, каждое опровержение требует новой заплатки. Плоская Земля — не лень, а постоянный ремонт. Проще один раз сказать «не знаю» и остановиться.
Вхолостую работает не отдельная голова. Вхолостую работает тысяча голов без общего механизма отказа — и производит тысячу картин вместо одной проверенной.
8. Оговорка о выборке
Мой единственный носитель достался мне не случайно.
Опросы дают порядка процентов: YouGov 2018 по США — около двух процентов твёрдых сторонников и ещё пять-семь процентов сомневающихся. Значит среди тех сотен людей, с которыми я говорил дольше пяти минут, ожидаемое число носителей заметно больше нуля. Редкой встреча кажется не по частоте, а по заметности: носителя обнаруживаешь только тогда, когда он открылся сам.
Здесь асимметрия. Молчащий в числитель не попадает никогда. Попадает тот, кто поднимает тему сам, — подмножество с установкой на прозелитизм. Я встретил не случайного носителя из процента, а самоотобранного по готовности спорить.
Плюс знаменатель, которого я не вёл. Счёт разговоров без плоской Земли не вёлся, поэтому единственный случай в числителе не с чем сопоставить, и он читается как выделенный. Та же конструкция, что у футбольной приметы: болельщик помнит матчи, где талисман «сработал», и не ведёт счёт тем, где не сработал. Считается только совпавшее.
Следствие для всего документа: наблюдённая механика отказа — механика активного носителя. У пассивных она может быть другой, и я этого не проверял.
9. Чем этот текст опровергается
Тезис второго раздела падает, если найдётся программа плоскоземельцев, где повышение точности инструмента привело к снятию хотя бы одной внутренней модели. Не к спору о результате, а к выбытию версии.
Ноудел с гироскопом — ближайший подход к такому случаю: точность была достаточной, результат однозначным. Версия не выбыла. Одного случая мало; если найдётся обратный, тезис придётся снимать.
Второе слабое место я оставляю открытым. Оба разобранных отказчика — не я. В обоих эпизодах я передатчик, он приёмник, и это возвращает асимметрию, которую я в разделе «Отказ» с самого начала хотел убрать: правота на моей стороне по построению. Симметричный случай — где данные предъявлены мне и не приняты мной — здесь отсутствует.
ОТКРЫТО Пункт остаётся пустым. Без него текст работает как разбор чужого отказа, а не как разбор механики отказа.